Такие пасмурные тёплые дни, как эти, напоминают мне мое детство.
Подавляющую часть своего лета я, будучи ребёнком, проводила на даче маминой давней подруги: самодельная беседка, пошарпанный тюль при входе в дом, изобилие котов и беспорядочный сад. 
С виду – неприметная хибара, коих десятки в том районе, среди размытых дорог и некошеной травы.

Когда ближе к вечеру лил дождь, жизнь замирала. Растения колыхались не от бегающих детей, а от каплей, сотрясающих их каждый раз с новой силой. Тишина. Свежесть. Запах мокрого асфальта и ощущение очень специфичного, присущего только лету, забвения. 
Но уже спустя несколько часов, под столь же свинцовым небом, жизнь снова оживала в этом небольшом доме: сначала на кухне в лице гремящих чашек и стука ножей, чуть позже (уже на веранде) в оживлённых голосах и шутках взрослых. Наша маленькая жизнь, органичная двумя сотками земли, начинала снова закипать. Словно люди, пережившие привычную бомбежку города, по-немногу, очень аккуратно, с нарастающей амплитудой, вливались в привычный ритм радостей и горя.
А потом? Потом как обычно: потрескивающий мангал, задушевные разговоры, дешёвый чай из не менее дешевых кружек и свежие овощи, домашние, и оттого – слегка переспевшие, на алюминиевых подносах, рассыпное печенье и приглушённый свет покачивающейся лампы.
В такие вечера по какой-то необъяснимой причине я знала: все хорошо. Теперь все хорошо. Эти люди, эта зелень и этот мир меня любят. Оберегают.
И сейчас, сидя на ступеньках своего общежития с кружкой малинового чая слева, несмотря на события, произошедшие во время того, как лил дождь, сейчас я могу сказать: «Он прошёл. Все хорошо. Я снова ощущаю это вселенское покровительство и безмерную любовь».